05.05.2020

Истории ликвидаторов (Часть-3)

Фото и видео:

История Ивана Шаврея


Шаврей Иван Михайлович родился 3 января 1956 года в селе Белая Сорока в республике Беларусь. После окончания армии устроился работать в пожарную часть ВПЧ-2 по охране Чернобыльской АЭС. Иван Михайлович жил со своими родителями и двумя братьями в селе Белая Сорока на границе Украины и Беларуси. Братья были крепкими, сильными мужчинами. Дома занимались по хозяйству, помогали родителям. Отец семейства был заядлым рыбаком, и на этой почве он познакомился с тогдашним начальником ВПЧ-2 на АЭС Еропкиным Федором Ивановичем. Тогда отец и посоветовал сыновей взять на службу. Первым на службу пошел Иван, сразу после армии. Через 3 года с ним уже служил в одной части брат Леонид и немного позже к ним присоединился их третий брат Петр.

 

25 апреля 1986 года был самым обычным днём. Я со своим караулом заступил на дежурство. Ночь стояла тёплая. Мы с диспетчером и дневальным по гаражу вышли на улицу на перекур. Стояли, общались о том, что весна какая-то аномально теплая и ранняя, что скоро уж и картошку нужно садить. Это было очень неожиданно. На центральном пульте срабатывает сигнализация. Наш диспетчер Сергей Лягун метнулся к пульту и обомлел. Первое впечатление было как будто вся система противоположной безопасности накрылась. Затем мы услышали глухой хлопок. Сначала было подумали, что это был сброс пара с первой очереди. Мы к такому были привыкши и внимания не обращали. После того как я выбежал на улицу, почувствовал, что все вздрогнуло. Произошло два взрыва где-то внутри станции затем рвануло с такой силой что все перекрытия крыши над четвертым блоком превратились в ошмётки. Это было огенно-черный шар, который весел в сотни метрах над реактором. Мощность взрыва была на столько сильна, что железобетонные плиты перекрытий разбросало по округе на сотни метров. Диспетчер включил сигнал тревоги, и мы поехали туда...

 

Володя Правки, начальник нашего караула и мой брат Лёня побежали на разведку в машинный зал для того, чтобы определить, как проложить пожарные рукава и подать воду. Абсолютно все сухотрубы были разорваны. Каждый из нас схватил по четыре мотка рукавов и по наружным лестницам здания третьего блока поднялись на отметку 71. Это была крыша четвертого реактора по ряду "А". На тот момент пламя перекинулось на крышу третьего энергоблока. Правик отдал приказ перейти на ряд "Б". Сразу же нам на замену прибыл караул СВПЧ 6 с Припяти, а мы спустились вниз, объехали блок и снова поднялись на крышу. Это был сущий ад. Было очень жарко из-за высокой температуры, практически ничего не видно из-за сильного задымления. Кругом огонь, а под ногами куски раскаленного реакторного графита.

 

Примерно с час времени мы там находились пока нам не стало плохо. Перед глазами все начало плыть, почувствовал сильное головокружение. Помню, как ко мне подбежал Валера Дасько, и мой брат Петя и крикнули, что бы мы спускались. Там уже ждали кареты скорой помощи. Но было не до этого. Я кинулся на ряд "А" к своим пожарным рукавам за которые отвечал. Парни из караула Кибенка были уже раздетые. Кители поснимали, им было уже плохо. Самого Кибенка, Васю Игнатенка и Ващука вытаскивали оттуда вниз.

 

Я тогда у Игнатенку по щекам похлопал, что бы тот в чувство пришёл, а его рвало жутко. Спросил у него как он? Он мне уже хриплым голосом ели смог ответить "все нормально, сейчас отплююсь". Тут и я понял, что начинаю плыть. В глазах потемнело. Меня так же следом потом на руках потащили вниз. Пока мы ехали в припятскую медсанчасть, нас рвало жутко, без перестану. В МСЧ нас сразу же отправили в душ и там я начал отрубаться и почти не соображал ничего.

 

Почти сразу нас отправили в Москву, в шестую больницу. Там мне однажды удалось попасть в палату к своему командиру, Володе Правику. Когда я зашёл в палату, то увидел зрелище не для слабонервных. Володя был накрыт простыней. Части тела, которые небыли накрыты были все черные, губы у него были опухшие. Через несколько дней он умер. Он был единственным, кто умер из нашего караула. Видимо вследствие того, что он заходил в реакторный зал, схватил огромную дозу. Все ребята умирали страшной смертью... Я провел неделю без сознания и перенес три кризиса. После этого пришел ко мне наш врач Александра Федоровна Шемардина, было это неожиданно, поздравила меня с днём рождения. Неожиданно по той причине, что день рождения у меня в начале января. После её слов что я буду жить, я не смог сдержать слёз.

 

Памятью друзей своих погибших клянусь, что правду говорю. Где–то за месяц до аварии я приехал в родное село Белые Сороки. И ночью мне приснилась... Богородица. Что–то немыслимо огромное, ослепительно–сияющее. Ни контуров фигуры, ни лица не видел, но я, тридцатилетний и далекий от религии парень, почему–то сразу понял, что это Богородица. Видимо это был знак.

+
Не спешите закрывать страницу

Вы точно ознакомились со всеми предложениями и акциями нашей компании?