12.05.2020

История Алексея Бреуса (Часть-2)

Часть вторая.

"Радиационная эйфория"

Фото и видео:

На БЩУ-4 были (не одновременно) М.У. Гашимов, В.А. Бабичев, В.А. Орлов, А.Г. Усков, В.Г. Смагин (все - ОЛБ-2), А.Ф. Акимов и Л.Ф. Топтунов (ОЛБ-4, оба умерли от переоблучения), А.И. Черанев (ОЛБ-1) и другие (из-за респираторов на лицах не всех мог узнать).

 

8:00.

Вчетвером, вместе с начальником смены блока №4 (НCБ-4) В.Г.Смагиным, у которого я был в непосредственном оперативном подчинении, и прибывшими еще ночью из реакторного цеха первой очереди ЧАЭС В.А. Орловым и А.Г. Усковым (все трое - ОЛБ-2) вышли из БЩУ-4 в коридор на отметке + 9 метров, затем пошли к лестнице 059 (в сторону резервного пульта управления РПУ), поднялись по лестнице на отметку +27 м (см. схему 1).

 

8:03

Вошли в помещение 714/2 на отметке +27 м (рядом с питательным узлом четвертого блока; питательным узлом называют систему трубопроводов и регуляторов для возврата воды в реактор, которая в виде пара направляется в турбину). Помещение было отчасти заполнено паром, на полу- лужи. В помещении 714/2 примерно по 3-4 минуты находился возле ближней (к входу) и дальней задвижки.

 

В помещении 714/2 мы открывали вручную задвижки подачи охлаждающей (питательной) воды в реактор снизу через систему аварийного охлаждения реактора (САOP). Из-за тугого хода задвижки поддавались плохо. Но расход через них был, о чем можно было судить по периодическим (через 5-10 сек) хлопкам обратного клапана.

 

8:10

Все вышли из помещения 714/2 - надо было найти рычаг (на сленге персонала АЭС- "мартышку") для открытия тугих задвижек, который был оставлен где-то поблизости еще ночью, когда на питательный узел ходили другие, кажется, А.Ф Акимов, Л.Ф. Топтунов, В.А. Орлови А.Г. Усков. На 2-3 минуты вошел в помещение 702/2, т.е. на питательный узел (см. схему 2). Заодно проверил положение задвижек на пусковой нитке питательного узла - похоже, были приоткрыты. Нашли рычаг в помещении 702/2.

 

8:13

Вернулись в помещение 714/2. Продолжили открытие задвижек. Открыли их на 40-60%. Находился в основном у ближней к входу в помещение задвижки.

 

8:30 - 8:35

Все четверо вышли из помещения 714/2, спустились по лестнице 059 на отметку +9 м и прошли по коридору к БЩУ-4. Оценить эффективность наших действий было сложно.

 

С 8:35 до 11:45 находился на БЩУ-4, в основном около своего пульта (пульта СИУБа) и около стола НСБ (см. схему 3).

 

Около 8:40 высказал В.Г. Смагину-моему непосредственному начальнику на блоке - сомнения в целесообразности подачи воды в реактор, так как видел, что барабаны-сепараторы находятся ниже "пятака" (верхней части реактора). Выяснилось, что он этого не видел, так как на станцию проходил с другой стороны-через АБК-1. После этого В.Г. Смагин ходил на резервный пульт управления (РПУ), откуда просматривалась часть развала. Он видел падающий поток воды от поврежденного пожарного трубопровода после чего дал команду на береговую насосную станцию (БНС) отключить пожарные насосы, после этого течь воды прекратилась.

 

Находясь на БЩУ-4, заполнял свой оперативный журнал. Когда записывал время действий и посмотрел на часы, то очень удивился, что на часах всего около девяти утра. По-моему, внутреннему восприятию времени мне казалось, что уже около двух-трех часов дня! В течение некоторого времени испытывал ощущение неуместной приподнятости, "заряженности", готовности сделать все, что потребуется, хотя и не было уверенности в эффективности выполняемых действий. Это состояние медики называют радиационной эйфорией.

 

В это время и позже осуществлялась подача воды к реактору из деаэратора (основная емкость с водой в турбинном отделении) с помощью аварийного питательного насоса (АПН), который был включен еще ночью, до моего прихода на блок. Ход выполнения этой операции периодически контролировал начальник смены станции (НСС) Н.В. Бекешко (справлялся по телефону).

 

Находясь на БЩУ-4, я также отключал ненужное оборудование, остававшееся в работе с ночной смены (в частности, насосы охлаждения системы управления и защиты реактора - НС, НСОС и др.), также отключил насосы аварийного охлаждения аварийной и неаварийной половин реактора (НОАП и НОНП), так как результате осмотра полуразрушенных помещений реакторного цеха выяснилось, что электрические кабеля и трубопроводы этих насосов оборваны. В эти помещения ходили, как мне помнится, начальник смены реакторного цеха С.В. Камышный (ОЛБ-2) и оператор реакторного цеха А.Н. Зеленцов (ОЛБ-1), которые затем заходили на БЩУ-4.

 

В это время совместными усилиями операторов предпринимались также попытки отсечь группу деаэраторов для уменьшения потерь воды через поврежденный трубопровод на питательном насосе, так как поврежденный участок можно было отключить только вместе с половиной деаэраторных баков. Трубопровод был поврежден ночью из-за падения на него бетонной плиты с кровли турбинного зала.

 

Около 10 часов у НСБ В.Г. Смагина и НСТЦ В.Г. Усенко (оба - ОЛБ-2) заметно ухудшилось самочувствие, началась рвота, из-за чего они выбегали за дверь в помещение левого неоперативного БЩУ. Через некоторое время НСPЦ С.В. Камышный (ОЛБ-2) принес воинскую аптечку (оранжевая коробочка), из которой дал В.Г. Смагину и мне противорвотные таблетки, и мы их приняли. У меня к тому времени была легкая тошнота, но рвоты не было. После приема таблеток тошнота прошла. Военные пилюли, призванные сохранить, во что бы то ни стало, боеспособность личного состава в условиях радиационного поражения, таки действуют!

 

Как мне помнится, в 10:04 из-за затопления водой и, как следствие, аварийного отключения электрических секций, от которых осуществляется электроснабжение основного оборудования четвертого блока, автоматически включились два из трех дизель-генератора, третий я запустил ключом с панелей безопасности на БЩУ-4. На одном из трех дизель-генераторов при запуске порвался трубопровод горючего диаметром 80 мм, из-за чего возникла течь и опасность пожара. Локализацией течи занимался машинист дизель-генераторной станции (расположена в стороне от блока, в отдельном здании).

 

После отключения электрических секций остановились также насосы, подававшие воду из баков чистого конденсата в деаэраторы, так как эти насосы не запитаны от дизель-генераторов. Поэтому подача воды в деаэраторы прекратилась, уровень воды в них быстро снизился, и мне пришлось отключить аварийный питательный насос (АПН), который берет воду из деаэраторов. Т.е. подача воды к реактору была прекращена (пишу "к реактору" а не "в реактор", так как уверенности в том, что вода доходит до реактора, у меня не было).

 

Сразу же после отключения аварийного питательного насоса на БЩУ-4 позвонил главный инженер ЧАЭС Н.М. Фомин и спросил, что произошло, так как, по его словам, резко увеличилось дымление из реактора (с Н.М. Фоминым по телефону говорил М.У. Гашимов). Это может служить косвенным подтверждением того, что часть воды до реактора все-таки доходила. С БЩУ наблюдать за развалом было невозможно, так как помещение БЩУ, так же, как и соседние с ним помещения, не имеет окон.

 

Примерно в 11 часов НСБ В.П. Смагин отдал команду "Всем покинуть четвертый блок!".

 

Позже В.Г. Смагин получил "Орден Ленина" - самую высокую награду Советского Союза. Не знаю, что написано в наградных документах к ордену, но только за одну эту команду ему уже можно было вручать самые высокие награды. Признать бесполезность своих действий в той ситуации было сложнее, чем продолжать действия "по инструкциям".

 

По распоряжению В.Г. Смагина я остался вместе с ним на БЩУ-4. Этого требовала инструкция по действиям в чрезвычайных радиационных обстоятельствах. Инструкция была с грифом секретности и не входила в число документов, которые я, как старший инженер управления блоком (СИУБ), должен знать. Но ее требования знал начальник смены блока (НСБ) В.Г. Смагин: на блоке при необходимости должны оставаться два наивысших по рангу оператора, т.е. НСБ и второе после него лицо на блок - СИУБ, который имеет право и обязан заменить начальника смены блока в случае необходимости.

 

Некоторое время мы были на БЩУ-4 вдвоем. А до того там были (не одновременно) М.У. Гашимов, В.А. Бабичев, А.И. Бибиков, В.Г. Ковалев, Б.Г. Усенко. В. Добрынин С.В. Камышный (все - ОЛБ-2), А.И. Черанев, Н.В. Кориков, А.Н. Зеленцов (все - ОЛБ -1) и другие.

 

11:45

По распоряжению НСБ В.Г. Смагина, согласованному по телефону с начальником смены станции (НСС) Н.В. Бекешко, ушел с БЩУ-4 на БЩУ-З (пульт управления третьего блока). Проходя по "золотому" коридору на отметке +9 м, останавливался около щита систем радиационного контроля (СРК) для переодевания пластиковых бахил (чтобы не переносить на обуви радиоактивную грязь).

 

11:55

Пришел на пульт управления третьего блока. Там были НСТЦ В.Г. Усенко (ОЛБ-2), НСБ третьего блока В.С. Минин, операторы пультов третьего блока и другие.

 

Позвонил с БЩУ-З В.Г. Смагину на БЩУ-4, где он остался один в плохом самочувствии. Звонил несколько раз, но никто на мои звонки не ответил. Учитывая плохое состояние В.Г. Смагина, решил пойти к нему (самостоятельное решение), о чем сообщил начальнику смены третьего блока В.С. Минину.

 

12:00

Вышел из БЩУ-З в "золотой" коридор на отметке +9 м, пошел, в сторону БЩУ-4. Не дойдя до четвертого блока, около щита СРК встретил В.Г. Смагина. Он шел на третий блок и остановился для переодевания пластиковых бахил.

 

12:10

Вернулся вместе с В.Г. Смагиным на БЩУ-З. Из-за очень плохого самочувствия В.Г. Смагин и В.Г. Усенко (оба-ОЛБ-2) ушли с блока в медпункт на АБК-1 (за пределами зоны строгого режима). По распоряжению НСС Н.В. Бекешко и в соответствии со своей должностной инструкцией, заменил НСБ В.Г. Смагина.

 

В.Г. Смагин передал мне черновой журнал начальника смены блока №4 и распорядился записывать в него все мои действия (оперативный журнал НСБ-4 ему при приемке смены утром не был передан, так как был кем-то изъят еще ночью, по слухам - заместителем главного инженера ЧАЭС А.С. Дятловым (ОЛБ-3), который ночью 26 апреля руководил проведением испытаний на 4 блоке). У меня был также свой журнал - оперативный журнал старшего инженера управления блоком, в который я записывал свои действия.

 

Получил команду от начальника смены очереди В.А. Бабичева (ОЛБ-2) подавать в деаэраторы воду из баков чистого конденсата (БЧК, находятся на промплощадке, около здания блока), которые к тому времени усилиями В.А. Бабичева были заполнены технической водой (из пруда-охладителя) с помощью пожарных рукавов.

 

12:40-12:45

Для выполнения распоряжения В.А. Бабичева отправился из БЩУ-З по коридору на отметке +9 в направлении БЩУ-4. Шел в одиночку.

 

К тому времени около щита СРК между третьим и четвертым блоками уже был организован санитарный шлюз, и дежуривший там, кажется, Г. Красножен (начальник службы радиационной безопасности), отказался меня пропустить, так как получил распоряжение никого не пускать на четвертый блок.

 

12:45

Вернулся на БЩУ-3, позвонил оттуда на центральный щит управления первой очереди (ЦЩУ-1) начальнику смены станции Н.В. Бекешко и попросил разрешить мне проход на БЩУ-4. Проход был разрешен.

 

12:50-12:55

Перешел с БЩУ-З по коридору на отметке +9 м на БЩУ-4. Шел один.

 

12:55-13:05

Находился на БЩУ-4, был там один. Контролировал заполнение деаэраторов насосами чистого конденсата (НЧК). Отключал ненужное оборудование - насосы промежуточного контура и еще что-то – уже не помню, что именно.

 

13:05-13:10

По коридору +9 м вернулся с четвертого блока на третий – на БЩУ-3.

 

13:10-13:30

Находился на БЩУ-3. Там, кроме операторов пультов и НСБ, были А. Радько, А.Г. Бакаев (ОЛБ-1), Н.В. Кориков (ОЛБ-1), А.Е. Смышляев и другие.

 

15:30-13:35

Снова перешел по "золотому" коридору на отметке +9 м с БЩУ-3 на БЩУ-4. Шел один.

 

13:35-13:45

Находился на БЩУ-4. Контролировал заполнение деаэраторов. Выполнил переход по насосам HA, подающим на блоки охлаждающую воду из пруда-охладителя (т.е. включил один и отключил другой такой же насос; это нужно было для третьего блока).

 

В помещении пульта управления четвертого блока никого кроме меня не было. Страха совершенно не было, так же, как не было уже ощущения опасности. Было очень тихо, не было привычного гула работающего оборудования, был слышен каждый звук от моих движений, особенно от шагов в хрустящих пластиковых бахилах, и это обостряло ощущение непривычной тишины на блоке-до мороза по коже. Нахлынуло очень острое чувство досады, с давящим комом у горла. Наверное, чтоб не оказаться во власти этого чувства, ударил кулаком по столу, возле которого стоял (стол НСБ). После такой "разрядки" переждал минуту, опершись руками о стол. Успокоившись, вышел в "золотой" коридор.

 

© Бpeyc A.A.

 

Конец второй части.

Партнеры:
Instant SSL
Мы принимаем:
Все права защищены © 2020
Телефон офиса: +38 044 229 29 33